Дмитрий Шнякин: «Российскому футболу жизненно необходимо было уйти подальше от колхоза»

Девятого июля в московском Центре кино «Мосфильм» состоялась церемония вручения наград премии WINLINE Герои РПЛ, собравшая главных лиц отечественного футбола, журналистики и медиа.

После мероприятия мы пообщались с комментатором «Матч ТВ» Дмитрием Шнякиным. Он рассказал, почему индустрии важно развивать ауру светскости, поделился секретами комментаторских игр с Романом Нагучевым и объяснил, как справляется с эмоциональным выгоранием после топ-матчей. Кроме того, Дмитрий честно ответил на критику в сети, признался, из-за чего мог заплакать в прямом эфире, и разобрал причины угасающей химии между Криштиану Роналду и сборной Португалии.

«Аура светскости и солидности — то, чего нашему футболу очень не хватало»

— Какие у тебя впечатления от такой яркой церемонии?
— Первое, о чем хочу сказать, — это формат. Российскому футболу за все последние годы жизненно необходимо было уйти подальше от колхоза. Без шуток. Я вспоминаю еще те времена, когда мы работали на «НТВ-Плюс»: тогда мы подходили к Василию Уткину, Дмитрию Чуковскому, к руководителям канала и говорили: давайте сделаем хоть какую-то премию, какую-то награду — лучшему тренеру, лучшему игроку, проведем свое голосование. Хотелось, чтобы в целом было больше таких событий, больше торжества, больше медийных поводов вокруг нашего футбола.

И вот РПЛ с Winline уже который год делают это очень стильно. Даже одно то, что есть обязательный дресс-код — creative black tie или black tie, — уже поднимает уровень мероприятия. А здесь, на «Мосфильме», это еще и выглядит очень ажурно. Когда есть такие события, отношение к нашему футболу становится другим: более серьезным, более солидным. И круто, что это уже превращается в традицию. 

— Немного о дресс-коде. Кто выбрал твой стиль, лук?
— В целом всегда я, но какие-то детали обязательно должна оценить супруга. Я ей сказал: «Слушай, скучно, просто черный пиджак — добавь чего-нибудь своего». Она достала аксессуары, и стало повеселее. Вроде бы мелочь, но на самом деле очень важно, что здесь нужен стиль, вкус, что каждый должен заморочиться. Это тоже поднимает уровень мероприятия.

— Ты упомянул прошлые годы. Можешь рассказать, каким тогда был уровень? Может, кто-то слишком хотел выделиться?
— Я был на всех этих мероприятиях. Были люди, которые приходили в total white вместо total black, кто-то — в красном и так далее. Но такие люди будут всегда. Может быть, в этом даже есть своя фишка: пара сумасшедших на таких вечерах тоже нужна.

Но для меня главное другое: из года в год это приобретает форму традиции. Это уже не разовая попытка пустить пыль в глаза, а фундамент чего-то постоянного в нашем футболе. Вот этой ауры светскости, солидности, торжественности нашему футболу очень не хватало. Я раньше любил говорить, что наш футбол — это царство хмурых щей. А сейчас приходишь сюда, видишь, с каким удовольствием номинанты выходят на сцену, как высказываются, и понимаешь: движение есть.

— Чем больше таких статуэток, тем, наверное, больше мотивации и конкуренции — не только у футболистов, но и у людей из маркетинга, медиа?
— Да, конечно. Если говорить о спецкатегориях — маркетинге, клубных проектах, — то для этих людей такие премии значат очень много. Они часто остаются за кулисами, хотя делают огромную работу, о которой мало кто говорит. Болельщики видят финальный продукт — крутую акцию «Спартака», «Зенита» или ЦСКА, — но не всегда знают, кто это придумал и реализовал.

Я извиняюсь, «помериться письками» — для индустрии это очень важная история, потому что конкуренция в креативе — основа основ. Здесь нужно включаться, сравнивать, спорить, доказывать. Для самих футболистов, возможно, личные награды не всегда стоят на первом месте, хотя все по-разному к этому относятся. Я, например, однажды спрашивал у Алексея Батракова, важны ли для него такие призы. Он сказал, что сначала мечта — просто получить первую награду, любую медаль с «Локомотивом». А потом уже хочется не просто стать лучшим молодым игроком, а, например, лучшим полузащитником сезона. Так что это и мотивация, и дополнительные точки соприкосновения футбола с медиа: можно спорить, обсуждать, не соглашаться.

«Судьбу премии решил ровно один голос между мной и Нагучевым»

— Не все знают, как вообще работает эта премия. Можешь объяснить?
— Это как раз очень важно. Сначала идет народное голосование: зрители заходят на сайт и из расширенного списка номинантов выбирают тройку в каждой категории. И только потом в дело вступают эксперты. Мне кажется, это довольно честный формат.

 — Ты солидарен с выбором победителей?
— Не во всем, потому что у меня, естественно, был свой выбор. Я ведь тоже входил в число экспертов, которые голосовали. Лучшим комментатором я назвал Романа Нагучева. По Джону Кордобе, мне кажется, вариантов и не было. Батраков у меня тоже совпал. За гол Воробьева я тоже голосовал — еще и потому, что сам его комментировал и тогда немножко сошел с ума в эфире. Это очень неординарный, пусть и в какой-то степени случайный гол.

Мне хотелось, чтобы лучшим ассистом сезона стала передача Эдуарда Сперцяна на Никиту Кривцова. А лучшим защитником сезона я все-таки считаю не Игоря Дивеева, хотя он стал трансфером сезона, который опредил чемпионскую борьбу. Для меня, лучший защитник сезона – это Нино. В остальном, в целом, все более-менее совпало. 

— Ты назвал Романа Нагучева лучшим, а он со сцены назвал тебя мускулинным. Что ты ему сказал в зале, если не секрет?
— Все просто. У нас есть общие друзья, в том числе ребята из РПЛ. Мы вместе сидели и гадали, кто станет лучшим. Насколько мне потом сообщили, судьбу этой премии решил один голос — ровно один между нами.

А дальше сработала наша комментаторская игра. Иногда мы, когда есть настроение, просим комментатора, у которого впереди большой матч, вставить в эфир три-четыре заранее загаданных редких слова. И мы решили: давайте сыграем так же и здесь. Тому, кто выиграет премию, загадаем три слова, а он должен будет встроить их в речь на сцене.

Рома, кстати, правда не рисовался — он вообще этого не ожидал и не был готов. Среди слов были, например, «маскулинность», «бурбалки» — это по-белорусски «пузырьки», — и «газ». Последнее он забыл, но все равно получилось весело. Плюс он рассказал анекдот и напомнил всем, что это не просто премия, а премия имени Василия Уткина.

«Смотреть футбол и зарабатывать на этом — работа мечты. Меня прет даже от нетоповых матчей»

— В последнее время комментаторы становятся все более заметными медийными фигурами. Насколько искренней остается эта работа? Насколько ты сам по-прежнему страстен к футболу и к профессии?
— Это классный вопрос. Критика бывает разной — и она входит в стоимость билета. Комментаторы вообще одни из самых критикуемых людей в российском футболе. Это нормально. Я давно воспринимаю это как данность. Иногда это даже весело и интересно — если не переходит в оскорбления и совсем неадекватную жесть.

Но я действительно слышал претензию, что Шнякин будто бы выдавливает из себя эмоции, переигрывает. Это, наверное, самая ненавистная для меня претензия. Потому что, ребята, вообще-то это работа мечты. Смотреть футбол, говорить о футболе и еще зарабатывать на этом — это работа мечты. Я знаю, что очень многие действительно хотели бы стать комментаторами.

Поэтому, когда я сажусь комментировать даже матч не первой категории, меня это драйвит. Абсолютно честно. И Костю Генича драйвит, и Рому Нагучева. Да, сам Рома не раз говорил, что ему особенно приятно работать на статусных матчах, создавать атмосферу, красочность репортажа, когда речь о чем-то большом. Но меня цепляют и маленькие матчи тоже. Думаю, это знают все, кто смотрит игры команд второй восьмерки. Меня от этого по-настоящему пробирает, потому что это любимая работа, и мотивация комментировать матчи любого уровня у меня по-прежнему есть.

Вот поэтому по части искренности у меня к себе точно нет претензий. Да, по каким-то другим вещам они возможны. Но не здесь. И, кстати, если говорить о Гениче, то именно искренность — то, чем всегда пропитан его эфир.

— Немного шуточный вопрос. Дома, если супруга приготовит вкусный ужин, ты так же эмоционален?
— Нет, и по очень простой причине. У меня много работы, трое детей. И все мои родные давно заметили: если я прихожу с эфира, особенно после большого матча, я просто выжат.

Представь, как это работает: например, матч Испания — Португалия, который посмотрели, возможно, больше девяти миллионов человек. Ты в постоянном напряжении, подбираешь слова, у тебя все импульсы в голове работают на максимуме. А потом эфир заканчивается, и я могу ехать домой, говорить по телефону и вдруг забывать какие-то слова. Мозг просто отключается и начинает восстанавливаться. Поэтому дома я чаще слушаю жену, слушаю детей, а по-настоящему прихожу в себя, особенно после эмоционального репортажа, только на следующий день.

— Семья не ревнует к тому, что ты иногда эмоциональнее в эфире, чем дома?
— Нет. Поверь, если кто-то у нас в семье и ревнует, то это мои девочки друг к другу: старшая к младшей, младшая к старшей, или обе дочери к маме. Тем более у нас появился маленький сын, и сейчас, конечно, много внимания уходит ему. Так что если и есть ревность, то только добрая, семейная — точно не к футболистам.

«Может так получиться, что люди будут помнить последнее. А последнее портить нельзя»

 — На турнире играет много легенд. Понятно, что большая честь комментировать их, возможно, последние матчи. Раскрой секрет: заранее прокручиваешь в голове разные варианты исхода и свои слова?
— Да, примерно так это и работает. Условно говоря, гуляешь с ребенком в коляске и думаешь: «Если сегодня вечером Криш проиграет, что я скажу?» Я заранее понял, что в таком случае нужно будет обязательно отметить масштаб его личности. Не только трофеи — Кубок Европы, Лигу чемпионов и так далее, — но и то, что это человек, который вдохновлял.

Я регулярно, готовясь к матчам, читаю интервью футболистов, и сотни игроков говорят о том, что Криштиану Роналду был для них иконой, путеводной звездой, человеком, который научил правильно обращаться со своим телом и своей карьерой. И мы видим, насколько современные футболисты по-другому относятся к организму по сравнению с предыдущими поколениями.

С другой стороны, я думал и о другом сценарии: если Криштиану пройдет дальше, то слова у меня пойдут сами собой, потому что это было бы грандиозное событие. Да, Португалия не считалась фаворитом, но признаюсь честно: где-то глубоко внутри мне хотелось, чтобы эта история продолжилась.

Плюс мы видим, какой ажиотаж создают легенды. Пока никто — ни Холанд, ни Мбаппе, как бы близко они ни подбирались по футбольному уровню, — даже рядом не подошел к Роналду и Месси по вниманию, ауре и масштабу интереса. Поэтому мне действительно хотелось, чтобы история Криштиану на этом чемпионате мира длилась дольше. Но в том матче выиграл сильнейший.

— Признаюсь, у меня были мужские слезы во время твоих слов о Роналду. Тебе кто-нибудь такое говорил? Действующие футболисты, звезды — наверняка многие смотрели?
— Бывало. Ты имеешь в виду конкретно в этом матче? Здесь, если честно, было другое. Я с большим удивлением обнаружил, что снова произошло расслоение. После матча Португалия — Узбекистан, который я комментировал, мне пришла тонна сообщений. Кто-то писал: «Спасибо за то, как ты прокомментировал матч Криштиану». Кто-то, наоборот, говорил, что я слишком его возвеличивал, что «вылизал» его в эфире и так далее.

Здесь расслоение тоже случилось, потому что Криштиану проиграл. Люди, естественно, негодуют и начинают цепляться за что-то несуществующее. На мой взгляд, Криштиану провел невыдающийся матч, как и вся сборная Португалии. А я комментатор: что вижу, о том и говорю. Для меня очевидно, что Испания была сильнее.

Поэтому одна тысяча сообщений — «Как можно так неуважительно говорить о легенде?», хотя у меня там была шутка про «старикам тут не место», и то она касалась Хавьера Бардема. Я увидел в этом какой-то символизм, но даже его поставил под вопрос в эфире. А другая тысяча людей, наоборот, писала: «Спасибо за этот финальный спич», «Спасибо, что так проводили Криштиану».

Это абсолютно нормальная история, потому что каждый слышит то, что хочет слышать. Но если вдруг кто-то сомневается, то, поверьте, мне действительно где-то глубоко внутри хотелось, чтобы путь Криштиану — великого игрока — продолжился. Но, по-моему, даже болельщики сборной Португалии могут признать, что сейчас по качеству футбола, по командности, по контролю мяча, по любым метрикам Испания — одна из сильнейших команд на этом чемпионате.

— Я разговаривал с профессиональными футболистами, и они тоже отмечали, что португальцы будто где-то игнорировали Роналду. Он несколько раз делал классные забеги, а ему не отдавали пас. Что думаешь?
— Да, мне тоже кажется, что-то такое есть. У меня есть ощущение, что внутри сборной Португалии уже начинается не то чтобы недовольство, но какое-то разделение. Доказать это я не могу, но как будто потерялась химия. Я это вижу и по Бруну Фернандешу. Есть ощущение, что часть игроков уже понимает: Криш им не нужен в прежней роли. И, может быть, это постепенно начинает понимать и сам Роналду.

Посмотрим, как дальше будет развиваться ситуация, пойдет ли он еще на следующий Евро. Но мне кажется, было бы красиво, если бы он уже сосредоточился на клубной карьере. Он всем все доказал, правда, всем все доказал. Потому что точка кипения уже такая, в том числе в самой Португалии, что даже болельщики, которые всегда были за свою главную звезду и легенду, начинают его критиковать.

И мне очень не хочется, чтобы великую карьеру Криштиану Роналду в сборной запомнили именно по этим последним эпизодам. Его надо помнить по победе на Евро, по хет-трику в матче с Испанией, по великолепному футболу на Евро-2016, по сотням голов. Но сейчас может так получиться, что люди будут помнить последнее. А вот это последнее нельзя окончательно испортить.

«Когда я видел в репортажах порванные кресты — пару раз меня это растрогало до слез»

— Есть много нарезок с работой комментаторов, особенно зарубежных. Возможно ли когда-нибудь услышать от тебя слезы в эфире? Например, в день окончания карьеры Криштиану или в случае победы сборной России?
— Скажу тебе по секрету: слезы в эфире у меня уже были. Просто, возможно, это не сказалось на голосе. После того как я сам получил тяжелую травму и перенес три операции на колене — сейчас, кстати, готовлюсь к четвертой, — я стал очень чувствительно относиться к эпизодам с травмами.

Были моменты, когда в моих репортажах игроки, очевидно, рвали кресты. Мне это очень близко, и пару раз это меня действительно растрогало. Не знаю, помнишь ли Николо Дзаньоло — в свое время один из главных проспектов итальянского футбола. Так получилось, что оба раза, когда он рвал крестообразные связки, это были мои эфиры. Можно, конечно, как-то странно шутить на эту тему, но на самом деле там ничего смешного нет. Это трагедия. Большие травмы, особенно у больших игроков, — всегда удар по всей нашей индустрии.

Еще был момент, который я хорошо помню: конец карьеры Фабио Квальяреллы в Серии А. Я комментировал тот матч. На мой взгляд, это недооцененная карьера, которая не раскрутилась на полную катушку. Выдающийся футболист, игрок огромного мастерства, маг, чародей. Я очень любил его, и так получилось, что именно на моем матче он завершал этот этап. Вот тогда я тоже прослезился в эфире.

«Желаю нашему футболу быть смелее: игрокам, тренерам и директорам»

— Ты уже затронул тему чемпионата мира. Сегодня среди номинантов был Игорь Акинфеев, а на мундиале в 40 лет отлично показывает себя Возинья. Как думаешь, Игорь тоже мог бы еще помочь сборной России?
— По-моему, Игорь уже высказывался на эту тему. Он в том возрасте, когда нужно очень серьезно беречь организм. И потом, наверное, у Кабо-Верде просто не было вратаря уровня Возиньи. А у нас дело Акинфеева подхватили очень хорошие голкиперы: есть Сафонов, есть Агкацев, есть Бориско, есть Митрюшкин. На самом деле вратарская позиция в сборной России — как раз последняя, которая вызывает вопросы. Так что тут, по-моему, и разговаривать особо не о чем.

— Уже звучат мнения, что этот чемпионат мира гораздо ярче предыдущего. Согласен?
— Пожалуй, да. У меня были сомнения по поводу формата с 48 командами. Мы переживали за средний уровень участников, но практика показывает: все зависит от подготовки. Есть сборные, которые и без такого формата все равно попали бы на чемпионат мира, и мы в них не сомневались. Но какой футбол они показали? Та же Турция или Тунис.

А команды, участие которых изначально казалось спорным — например, Кабо-Верде, — вдруг добираются до поздних стадий. Значит, решает подготовка. Решают футбольные и тренерские скиллы. Поэтому турнир получился красочным, многогранным. Даже скандалы, если честно, не испортили впечатление. Очень разножанровый футбол, много разных сценариев, всем тяжело. Матчей, где фаворитам было бы совсем легко, — минимум. Поэтому да, у меня ощущение, что это один из крутейших чемпионатов мира в новой истории.

— МОК временно снял санкции с Олимпийского комитета России. Как считаешь, как бы сборная России выступила на чемпионате мира?
— Таких вопросов было много. Очень сложно понять, потому что мы до сих пор не знаем истинный уровень этой команды именно в плане командных взаимодействий. Мы примерно понимаем, что у нас есть неплохие футболисты. Но, например, когда был товарищеский матч с Египтом, а потом я работал в Калининграде на игре с Тринидадом и Тобаго, я подошел поговорить с ребятами, и они говорили: «Капец, насколько силен Египет, насколько они быстрее нас в некоторых элементах».

Казалось бы, многим это звучало смешно, а потом Египет чуть не дошел до четвертьфинала. Мы не до конца понимаем, что можем показать на самом деле. Но если говорить как о фантазии, то мне кажется, что сборная России билась бы за выход в плей-офф с третьего места.

— Тогда спрошу про еврокубки. Сейчас началась квалификация. Если представить, что наши клубы уже вернулись, по силам ли тому же «Зениту» или «Краснодару» выйти в группу Лиги чемпионов? А «Локомотиву» — в Лигу Европы?
— Я уверен, что когда это произойдет, все наши клубы будут довольно шустро проходить первые раунды квалификации. Все самое интересное начнется в финальном раунде отбора — примерно как это было в конце 90-х и начале нулевых. Мы почти всегда, за исключением отдельных историй – «Кошице», «Работнички» и т.д., уверенно проходили ранние стадии, а потом уже начиналась настоящая заруба с командами примерно нашего уровня — из Греции, Голландии и так далее.

— И последний вопрос. Что бы ты пожелал нашему футболу в предстоящем сезоне?
— Я бы пожелал нашему футболу быть смелее. Смелее — игрокам, которые выходят из подтрибунного помещения и стесняются или боятся сказать пару слов. Мы же видим примеры суперзвезд, которые даже после поражений не избегают общения.

Смелее — тренерам, которые строят свои команды не всегда вокруг обороны. Очень хотелось бы чаще видеть это. Смелее — футболистам, чтобы они использовали больше своих атакующих ресурсов, раскрепощались. Смелее — спортивным директорам, чтобы они не боялись пробовать новых тренеров. Да, практика показывает, что это срабатывает не всегда. Но есть и удачные примеры. Извини, но вот «Краснодар», который поверил в своего тренера — и к чему это привело? Лига чемпионов, титулы, чемпионство. Я говорю о Мураде Мусаеве. Может, нечто подобное произойдет и в ЦСКА.

Всем — быть смелее, отважнее и чаще решаться на рискованные шаги.